Царские и шамилевские крепости в Дагестане

Эпоха становления русской живописи
  • Облик России в произведениях мастеров живописи
  • Портрет В. Л. Боровиковского
  • В. Л. Боровиковский. Портрет Павла I
  • Жестокие причуды императора вошли в историю
  • Правление в России есть самовластие, ограниченное удавкой
  • Портрет Дмитрия, митрополита Ростовского
  • В. Л. Боровиковский. Портрет поэта Г. Р. Державина
  • Портрет сподвижника Петра I А. И. Румянцева
  • Феодосий Иванович Яненко
  • Жан‑Лоран Монье
  • Жан (Иван Михайлович) Жерен
  • Чудотворные иконы
  • Преподобный Агапит Печерский
  • Святитель Алексий, митрополит Московский и всея России
  • Святая Анастасия Римляныня
  • Святитель Андрей, архиепископ Критский
  • Блаженный Андрей, Христа ради юродивый
  • Святой праведный Артемий Веркольский
  • Святая великомученица Варвара
  • Святой блаженный Василий, Московский чудотворец
  • Преподобный Виталий Александрийский
  • Святой мученик Вонифатий Тарсийский
  • Бахчисарай и дворцы Крыма
  • Тавроскифия
  • Крымский дольмен
  • Базилики Херсонеса
  • Богом дарованная Феодосия
  • Феодоро. Княжество в скалах
  • Чуфут‑Кале – орлиное гнездо
  • Эски‑Кермен
  • Образы Италии XXI века
  • Милан Улыбка Леонардо
  • Тайная вечеря» в Санта Мария делле Грацие
  • Кастелло Сфорцеско
  • Роспись, выставленная в Кастелло Сфорцеско
  • В коллекции живописи Кастелло Сфорцеско
  • роман Алессандро Мандзони «Обрученные»
  • Что такое барокко?
  • Деятельность Карло Борромео предшествует барокко
  • Итальянский XIX век пролетает мимо просвещенного туриста.
  • золотой век русской культуры
  • Русский павильон на Венецианской биеннале
  • Итальянский комфорт и итальянская элегантность .
  • Церковь И Джезуити
  • Церковь ди Сан Джоббе
  • Картина «Рождество» в церкви ди Сан Джоббе
  • Кампьелло Сант’Анжело
  • Казино дельи Спирити
  • Свадьба Тициана
  • Дева качает на колене Младенца.
  • Царские и шамилевские крепости в Дагестане
  • Внезапная
  • На берегу Чираг‑Чая
  • «Бэла» из Чирага
  • Осада Шамиля
  • Кизляр в русской литературе
  • Хунзахская цитадель
  • Зиряни (Зирани)
  •  

    Кизляр

    Кизляр в русской литературе впервые упоминается в 1616 году астраханским воеводой под названием Кирды‑аул. Предполагают, что в нем жили кумыки. Заслуженный учитель Дагестана А. И. Солоненко, изучавший историю города, считает, что в конце XVI – начале XVII вв. из Закавказья в Кизляр начали переселяться армяне и грузины. Затем, во время персидского похода императора Петра I – в 1722 г. поселяются русские. В 1835–1836 гг. генерал Левашев проводит фортификационные работы, превращая Кизляр в крепость.

    К этому времени город состоял из несколько слобод:

    1. Курчи‑аул – населен кумыками;

    2. Курце‑аул – населен грузинами;

    3. Арментир – населен армянами;

    4. Станица терских казаков;

    5. Тезик‑аул – населен ногайцами;

    6. Окочир‑аул – населен кумыками;

    7. Солдатская слобода и, наконец,

    8. Казанте‑аул – населен казанскими татарами.

    Русский населенный пункт Кизляр основан в 1725 году. В 1773 г. Кизляр – уже город уездного значения и представлял собой по внешнему виду пятиугольник, стены которого были сделаны из дерева и земли. В городе жили люди самых различных национальностей: русские, кумыки, армяне из Эндирей‑аула, грузины‑переселенцы, китайцы, персы, а с середины XVIII века – в основном русские.

    К этому времени Кизляр делается знаменитым центром виноградарства и виноделия, но поскольку город окружали болота, Кизляр получил и вторую известность, как место, где человек непременно заболевал малярией. При этом слегший в постель считался обреченным. В городе не было не только врачей, но и лекарств. Только катастрофические размеры смертности населения привели к тому, что 8 августа 1828 г. в Кизляре власти, наконец, открыли аптеку. Упомянем, кстати, что она являлась и первой в Дагестане.

    Еще в 1748 г. здесь была создана специальная комиссия по крещению. Как сообщают некоторые источники, в 1798 г. 11 тыс. карабахских меликов приняли новую религию, и многие из них переселились в Кизляр.

    Кизляр привлекает к себе внимание царских генералов с самого начала покорения Дагестана. К 1818 году была создана кордонная линия от Моздока до Кизляра, где стояли Моздокский и Гребенской казачьи полки и другие воинские части. К этому времени Кизляр – один из известных на Северном Кавказе торговых центров. Город приносил казне значительный доход. В связи с этим, а также в связи с опасностью, грозившей со стороны горцев, А. П. Ермолов в рапорте на имя Александра I от 20 мая 1818 г. просил согласия царя на создание укреплений в Аксае, Андрей‑ауле и Костеке и далее – вплоть до реки Сулак.

    Во время Кавказской войны царское командование нередко задерживало торговцев из числа дагестанцев. Так, когда пробравшиеся через кордоны андийские купцы с бурками появились на кизлярском базаре, они оказались арестованными.

    В связи с тем, что Шамиль не имел возможности производить торговый обмен непосредственно с русскими купцами, он возлагал такие операции на «мирное» население, чаще всего на кумыков, живущих на плоскости. Через них на базарах Кизляра, Дербента, Темир‑Хан‑Шуры закупались, говоря сегодняшним языком, «стратегические» товары, которые затем тайно переправлялись в горы. К таким товарам относились сталь, железо, медь, соль, ткани, порох и т. д.

    В конце 1853 г. Шамиль отпустил чеченскому и салатавскому наибам по 60 рублей серебром, чтобы через «мирных» горцев закупить железо и сталь. И действительно, 26 ноября в Аух было доставлено 16 пудов того и другого металла. Как только это стало известно царскому командованию, оно дало указание: «Принять меры, чтобы в Кизляре была прекращена продажа помянутых металлов кумыкам по 1 апреля 1854 года». Кизлярский городничий отвечал, что он взял с торгующих подписку о прекращении продажи металлов воюющим горцам. Кроме того, был установлен таможенный надзор, следивший за «не выпуском за Терек к кумыкам и другим… горцам железа и стали ни в сыром, ни в переделанном виде».

    Близ укрепления имел небольшой клочок земли отставной офицер Иван Багратион. В его семье в 1765 г. родился мальчик Петр, впоследствии один из учеников гениального русского полководца А. В. Суворова и будущий герой Отечественной войны 1812 г. После Бородинской битвы Наполеон назвал П. И. Багратиона лучшим из русских генералов.

    К стихотворению Лермонтова «Сон».

    Багратион по происхождению грузин. Но мы, дагестанцы, также гордимся знаменитым полководцем: он был нашим земляком.

    Нужно отметить, что вообще судьба семьи Багратионов связана с Дагестаном. Мать Петра Ивановича, прожившая здесь много лет, похоронена в Кизляре. Вероятно, там же погребен и отец‑полковник. Родной племянник полководца, Иван Романович Багратион, с 1854 по 1859 г. командовал 1‑м Дагестанским конно‑иррегулярным полком…

    27 февраля 1837 г. за стихотворение «Смерть поэта» М. Ю. Лермонтов по приказу императора был выслан на Кавказ. Из Ставрополя он должен был отправиться в свой полк, стоявший в Кара‑Агаче. Но, узнав, что два эскадрона полка идут на «лезгинскую линию», поэт решил изменить свой маршрут, отправившись, прежде всего, в Кизляр.

    Начальником крепости в дагестанском городе служил тогда участник войны 1812 года Павел Катенин. К нему‑то, получив разрешение своего родственника генерал‑майора П. И. Петрова, начальника штаба «Кавказской линии», и поехал М. Ю. Лермонтов.

    В Кизляре поэт был принят очень хорошо, но вскоре он заболел малярией. Болезнь была настолько сильна, что Лермонтову пришлось срочно отправиться в Ставрополь и немедленно лечь в госпиталь. После некоторого улучшения состояния здоровья он направился отсюда в Пятигорск.

    Кизляр посетил и другой великий сын России – Лев Николаевич Толстой. Всего два года с небольшим пробыл на Кавказе Л. Н. Толстой. Приехал он сюда в 1851 году 28‑летним юношей, а уехал писателем с всероссийским именем.

    27 мая этого года Толстой со своим братом Николаем Николаевичем из Астрахани переехал в Кизляр. Хотя стояла весна, но запах пороха преобладал здесь над запахом степных трав и цветов. В город ежедневно прибывали участники сражений, доставлялись раненые. На ночь крепостные ворота запирались, и плохо приходилось тому, кто задерживался в степи. Но с утра жизнь в крепости и ее окрестностях снова пробуждалась. На дороге показывались солдаты, а то и миловидные казачки, с достоинством восседавшие на арбах. Нетрудно было разглядеть рядом с женщинами и ствол ружья. Вся эта «экзотика» оставляла определенный след в памяти писателя.

    Снова Лев Николаевич Толстой попадает в Кизляр через год – в апреле 1852 года. Неудобства дорожной жизни, отсутствие правильного режима расшатали его здоровье. И вот писатель едет в дагестанский город, чтобы проконсультироваться у врача, но местный эскулап оказался далеко не тем, за кого себя выдавал. «Никакой пользы не делает, только врет», – записал о нем в своем дневнике Л. Н. Толстой.

    В начале мая Л. Н. Толстой покидает Кизляр. Как и М. Ю. Лермонтов, в 1837 году он отправился отсюда на лечение.

    Ну, никак нельзя обойти молчанием пребывание еще одного великого человека в дагестанском укреплении.

    7‑го ноября 1858 года Александр Дюма в сопровождении художника Жан‑Пьера Муане и переводчика – студента Московского университета Калино прибыл в Кизляр. Лошади, везшие экипаж, тонули в грязи по самую грудь.

    Ямщик спросил: «Куда везти Вас?» – В лучшую гостиницу, – был ответ. Ямщик покачал головой: «В Кизляре, господин, нет ни лучших, ни худших гостиниц. Надо обратиться к полицмейстеру…»

    Случай был не новый на длинном пути французов. По просьбе Дюма конвойный казак отправился к полицмейстеру, а он и его спутники стали ждать ответа у ворот города.

    Дюма оставался самим собой и в такой обстановке. Он открыл записную книжку и стал заносить в нее следующие сведения: сады в Кизляре принадлежат армянам. Кахетинское вино уступает кизлярскому. Мусульмане не пьют вино. В городе проживают армяне, татары, калмыки, евреи. Население состоит из 9‑10 тыс. человек. Они торгуют вином, водкой, шелком, рисом, мареной… Как всегда Дюма от себя добавил то, чего не было. Будто в Кизляре продавали детей, женщин и мужчин, взятых в плен…

    В 1‑й же день пребывания в Кизляре Дюма сделал открытие, которым затем воспользовалась с благодарностью вся Европа и не только Европа. Речь идет о «технологии» приготовления шашлыка. Дюма не только ел с удовольствием, но и подробно записал рецепт приготовления этого блюда.

    Затем Дюма с переводчиком Калино вышли на главную улицу города. Но их тут же остановил хозяин харчевни. Он сказал, что небезопасно приезжим ходить без оружия. Пришлось Дюма надеть кинжал, который ему подарили в Астрахани.

    Дюма услышал страшные истории, которые время от времени происходили в Кизляре и вокруг него. Вот некоторые из них.

    Полковник Меден был убит между Хасавюртом и Кизляром. Трое братьев‑армян попали в плен к горцам и за них требовали солидный выкуп. Так же оказались в плену три женщины, но во время переправы вплавь через Терек они смертельно простудились, и за них ничего не удалось получить…

    В общем, Дюма услышал до 20 таких историй, которые он добросовестно записал в дорожный блокнот.

    На третий день французы, попрощавшись с Кизляром, на пароме переправились через Терек. В дневнике Дюма отметил, что Терек вдвое шире, чем Сена. На расстоянии 5 верст друг от друга располагались казачьи посты со сторожевыми вышками.

    130 лет назад

    Еще на 7 верст до города начинались сады. «Это не дорога, – пишет один из лиц, посетивших Кизляр в 1861 году, – это узкая ароматная аллея». Но в крепости была совсем иная картина. «Винная душная атмосфера начинает обдавать вас, когда вы подъезжаете», – сообщает тот же автор. В городе проживало около 10 тысяч человек – русских, армян, грузин, кумыков, осетин, персов, ногайцев. Кизляр 130 лет назад состоял собственно из самого города, крепости, солдатской слободы и полевых построений.

    Земляные валы крепости растянулись между солдатскою слободою и городской площадью. За стенами крепости находились казармы, цейхгаузы, окружное казначейство, острог, провиантский и соляной магазины. На площади города заезжий мог увидеть соборную церковь. Подле нее глубокий колодец, рядом две ивы.

    «Северные и южные ворота крепости забиты наглухо, – говорится в небольшой книжечке под названием «Чтения», – а прочие подъемными мостами на чугунных цепях напоминают времена, когда пароль и лозунг были в Кизляре не простым повторением военного артикула. Чугунные пушки, не стрелявшие со времени нашествия на Кизляр шейха Мансура до набега Кази‑Муллы, лежат на стенах, многие – без лафетов; вода кругом крепости подернулась зеленью, заросло камышом, в котором раздается по ночам пронзительный крик кулика и дикой утки, иногда часовые заведут свое протяжное «Слушай!»»

    В 1861 году церквей в городе имелось 9, из них армянских – 4, мечетей – 5. Автор книги замечает, что женщин, особенно молодых, в церквах бывает мало. Ревностью мужей и невежеством духовенства объясняет он этот факт. При мечетях имеются школы. В них дети магометан с утра до вечера читают нараспев «Коран».

    Настоящих улиц в Кизляре была одна. Она шла через площадь, окружающую крепость до площади с армянской церковью, затем до татарского базара. Грязь по колено в дождь и пыль до неба в сушь.

    В «Записках о Кизляре» Ю. Шидловский сообщал: «Чистота на всех улицах азиатская. Летом от сора нет проходу, а весною и осенью ни прохода, ни проезда от грязи. Случается, что арбы, встретившись на улице, не могут в глубокой грязи разъехаться, и надолго застревают пока не придут на помощь… Открытые болота, образованные разливами Терека, также имеют дурное влияние на климат Кизляра».

    В 1863 году вода из Терека ушла в Таловку. Это было причиной гибели многих садов.

    Лавок и духанов великое множество. В них можно было приобрести чихир, красное вино, серные спички, сукна, овощи. Базаров имелось 2: татарский и армянский. Осенью в город прибывали горцы из близких и далеких аулов. Их дело – резка винограда. «Эти полулюди, – сообщает автор, – известны в Кизляре под общим именем горцев или тавлинцев».

    Если бы имели возможность обозреть Кизляр с возвышенного места, мы обратили бы внимание на то, что город с 2‑х сторон был окаймлен садами, третьей – тополиной рощей и с четвертой – Тереком. От Астрахани до Кизляра было голо, нигде нет леса, если не считать тополей, растущих на расстоянии более 10 верст по берегу реки. По уверению автора: «Многие ногайцы, кочуя всю жизнь в песчаных степях, не видели леса». На тополя ногайцы смотрели, как на какое‑то чудо.

    Дважды в году отдыхали кизлярцы – встречая весну и провожая лето. Собирались в тополиной роще. Кумыки, русские, грузины, армяне, татары, евреи с детьми и женами приходили сюда. Всюду слышалась музыка, хлопанье в ладоши, песни. То там, то в другом месте начинались танцы, борьба, джигитовка, бегание взапуски.

    В окрестностях Кизляра в обилие имелись дикие свиньи, волки, лисы, зайцы. К северу от города – сайгаки, олени. Да и сейчас в 12 км. от города в Бороздинке живут олени. Фазаны, дикие утки разных пород, лебеди, пеликаны заполняли дельту Терека. В самом Тереке – рыбное царство: осетр, белуга, сазан, лещ, судак, окунь, линь. Уместно будет заметить, что некоторое процветание рыбной промышленности началось с 1865 года. Отмена крепостного права не задела город. Сюда ежегодно прибывали тысячи сезонников: разутые, раздетые, жить приходилось под открытым небом, в лучшем случае в сараях.

    Краевед Д. Васильев сообщает, что работа на виноградниках называлась «виноградной каторгой» – за гроши приходилось трудиться от зари до зари.

    Особых изменений в городе не наступало и через 50 лет. В конце XIX века в Кизляре, как и раньше, бичом являлась малярия. Если в 1864 году здесь проживало около 10 тысяч человек, то по переписи 1897 года, жителей осталось 7327. Это объясняется тем, что хотя рождаемость в Кизляре равнялась общероссийской, составляя 4,8 %, смертность была выше на 3 %.

    Смертность на 1 тысячу жителей в городе составляла 70 человек, в то время как в России – 34. Врач Р. И. Мишвелев, изучавший санитарное состояние Кизляра, в 1900 году писал: «Недалеко время полного вымирания».

    Кизлярцы имели небольшой рост, были худы, движения вялы, бледны, с землистым цветом лица. «Осенью и зимою, – печально констатирует врач, – в каждом доме есть больные». А в сезон напряженности лихорадок /конец лета и осень/ нередко в семье из 3–5 душ некому было и воду подать.

    Малярия изводит и кормящих матерей и их младенцев, взрослых и детей, не щадит и домашних животных… масса пришлого рабочего люда, особенно тавлинцев, из Дагестана, болела и в страхе уходила в горы… Шестьдесят лет считают чуть ли не предельным возрастом… Стариков у нас нет, на людей возраста более 70 лет указывается, как на редкость. Признаки физического вырождения становятся все резче, народ изнемогает, мельчает, обессиливается, трудовая способность падает», – писал Р. И. Мишвелев

    История искусства